* * *
Мы мерзнем, мы горим от зноя,
Заботы душат нас, дела;
Жива надежда под луною,
Но для Небес она мала.
Нас уводили в дебри чары,
И страсть делилась на двоих,
Нас радости встречали часто,
И горе отменяло их.
Бежать нам надо было, ехать,
Старались быть быстрее всех,
Мы рвались на хребет успеха
(О! Как он мал — земной успех).
Живут для всякого напасти,
Свет — не всегда, порой — черно.
Того, кто был на пике власти,
Смерть осаждала под дерно.
На что надеяться на свете —
В долине смеха, слез и бед?
Нам изменяют наши дети,
И те, — кого дороже нет.
Один Господь нам не изменит,
Коль не изменим мы Ему.
А страсти тела только тени
Пред вечным светом, только муть.
* * *
Легко разбить стекло воды —
Оставив на воде следы.
Легко порвать руками нить,
И ветку хрупкую сломить.
Кольцо упало в пруд глухой
(Не занимайся чепухой) —
Не ройся в тине, не ищи,
За промах сам с себя взыщи.
И если нить связать ты смог
Куда же денешь узелок?
* * *
Говорят: Поэт, пиши
От души и для души;
Не торгуйся, не криви —
Правду свету говори.
Был лет сто назад Катков,
Нынче скажут: «Гад каков!»
А теперь явись-ка Греч,
Разве станут Греча сечь.
Современных наших Греч
Мы обязаны беречь.
* * *
Жизнь не тихая речушка
Что укрыта от ветров...
Раскипелась заварушка,
Печка ломится от дров.
Доверял хорошим сказкам,
Где жилья нет для жулья.
Не жалей меня напрасно:
Как-никак, а выжил я.
Сам стремился к неустройству,
Мысль паслась в такой дали...
Знаешь, не хотелось, просто,
Ползать пузом по мели.
У ПРУДА
Листья краснотала
Полдень золотит,
Птичий клин усталый
В край чужой летит.
Осень, снова — осень,
Холодна вода,
И пугает очень
Чернота пруда.
Эта жизнь крутая
У меня одна.
Разглядеть пытаюсь,
Но не вижу дна.
* * *
Городок увяз в сугробах,
Правит, властвует зима,
Далеко не в новых робах
Зябко ёжатся дома.
Скрип гуляет по дорогам,
Хорохорится мороз,
А у самого порога
Кудри белые берез.
У помойки галки спорят,
У колонки — горка льда.
Жил в Москве я, жил у моря,
Доживать пришел сюда.
* * *
А радость в моем сердце
Надолго не вьёт гнездо,
И вечная грусть не селится,
Иначе и быть не должно.
Я ставлю надежде свечи,
И верю в небесный лик.
Ну, кажется, всем обеспечен,
При том ничего не достиг.
* * *
Можно быка называть коровой,
Но от него не возьмешь молока.
Можно реку называть морем,
Можно, но морем не станет река.
Можно мартышку назвать белкой,
Все же подохнет в чащобе она.
Можно черное назвать белым.
Можно, а сущность осталась черна.
ЗАРИСОВКА
Солнце хвостик окунуло
В голубой как небо плес,
Потянулось и зевнуло,
Чем тебе не рыжий пес?
С робкой вербой поиграло,
Увело туман в лога,
Тень ленивую загнало
За стога, за берега.
* * *
Пощечина легкая,
Как ирония,
Не в шутку, а так,
Слегка рассердясь.
Ты думаешь:
Только ножом
Можно ранить,
Железным прутом
Кости ломать?
А ведь ты — убийца,
Маленький убийца,
А чтобы убить
Надо, все-таки, бить.
Пощечина легкая,
Как ирония,
Не в шутку, а так,
Слегка рассердясь.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Публицистика : Архимандрит Даниил (Сарычев) - Девятова Светлана 8 сентября 2006 года в 22 часа 45 минут мирно отошел ко Господу старец Даниил, старейший насельник московского Донского монастыря архимандрит Даниил (Сарычев).
В конце апреля 2006 года мне посчастливилось встретиться с архимандритом Даниилом. (К старцу Даниилу уже почти никого не пускали, после болезни он был очень слаб.) К весне 2006 года книга о православных старцах уже была сдана в московское издательство «Артос-Медиа», мы приступили к работе над второй частью о православных старицах. Рассказывая о схимонахине Любови, мы планировали упомянуть и о том, что блаженная старица Любовь в 1995 году встречалась с архимандритом Даниилом, хотелось немного рассказать и самом старце Данииле. Отцу Дмитрию Шпанько удалось договориться о встрече, но в самый последний момент встречу отменили, но дозвониться до меня и сообщить об этом не смогли, поэтому 30 апреля я приехала в монастырь (заранее), но в назначенный час никого не встретила. Я долго молилась у раки Святителя Тихона, и уверена, что именно по молитвам святого, спустя 2 часа попала в келью старца Даниила, где, по милости Божией, удостоилась получить благословение великого старца, и разделить праздничную трапезу с ним и его духовными чадами.
Нужно признаться, что за три дня до этого, во время обострения язвенной болезни, я не могла вообще принимать пишу, укрепляла себя лишь святой водой, просфорой, да монастырскими сухариками. Старец Даниил благословил есть вместе со всеми, по послушанию съела всё и исцелилась. (В тот день вечером я ждала очередного приступа боли, но всё прошло, на утро я могла уже кушать всё спокойно.) Слава Богу, за всё!
Вечером 21 сентября 2006 года, когда очерк о старце Данииле был в основном готов, внезапно наступило полное изнеможение - долго молилась лёжа, когда силы начали возвращаться, встала, подошла к шкафу с иконами и ощутила благоухание. Благоухала в правом нижнем углу бумажная икона Донской Божией Матери, купленная примерно в конце1991- начале 1992 года в Донском монастыре. (На обратной стороне иконы было написано –«400 лет основания Свято-Донского Ставропигиального монастыря (1591-1991г.г.)». Эта бумажная икона и Курская-Коренная икона Божией Матери «Знамение» (которую мне удалось в своё время приложить к чудотворной иконе), чудом уцелели во время пожара в 1995 году, когда от зажжённой свечи сгорели у меня дома на полке даже иконы приклеенные к деревянной основе. Взглянув на обратную сторону иконы, я вспомнила, как пятнадцать лет назад впервые пришла в Донской монастырь и подошла, как и все верующие, находящиеся около храма, к старцу Даниилу, который только что вышел из храма (в это время многие верующие устремились к нему и стали просить благословения). Благодарю Господа, что удостоилась встретиться со старцем Данилом вновь весной 2006 года.
Проза : Кот и его мальчик - Юстина Южная Городское фэнтези.
Мальчишка и его кот... или нет, не так... кот и его мальчишка открывают дверь подъезда, чтобы попасть в альтернативную реальность. Довольно суровую.
Название, возможно, напомнит вам о Льюисе. Но, прочитав, вы поймете, что невозможно было назвать этот рассказ иначе. :)
Картинка - А. Садовский
